Главная » 2017 » Апрель » 28 » Утопия
00:39
Утопия
«Патриотизм — это чёткое, ясное, хорошо аргументированное объяснение того, что мы должны жить хуже других!»… (Михаил Жванецкий)

—Грохнулся я ноне, поутру. С дивана… Странно. И грехов то на мне, вроде как, до третьего дня не было. Вовсе. Ужель, — думаю, — скопились. Либо чей сглаз или порчу опять навели. Другие пассажиры с невероятной высоты — с самолётов вылетая, парят… и ничегошеньки.
—Будто с качелей.
—Неуж, думаю, все так падают, как и я. Возможно… от проблем. И причин у наших граждан к тому до чёртовой матери, чтоб вот так, на ровном месте, просто так долбануться или звездануться. Это уж… кому как мягче приземляться.

—Твою налево! Сначала подумал, что в кому впал. Хотел было уже умирающим лебедем просить звать нотариуса и священника — к телу. А посмотрев в зеркало, открыл граммофон, таки… нет: душа светлая и улыбка красивая. Кхе… кхе. И прыщей то мало на личности, а насмотришься передач, связанных с политикой, наслушаешься агитаторов, да трибунов Кремля, под разным соусом — башка, таки, кругом… и ночь бессонная.
Отож…
Приснится, будто ты Кентавр-спаситель Всея Земли, таки… начинаешь парой ног биться всю ноченьку, отвоёвывая исконно русские земли, безмозгло и тупо утраченные предателями Руси — горбачёвыми, да ельциными. А то, размахивая кулаками, бросаешься защищать диктатора Ким Чен Ына от американской военщины.
Во сне.
Хорошо, нежели ноченькой той ты не у подружки завис, то берегись тогда стена соседская… и коленки голые. А как у крали какой, к примеру, остановился, с ночёвкой, покуражиться. Таки, страшно и подумать о последствиях. А коль она ещё и жена чужая.
Это же катастрофа! Это ж… потеря лица.
—Ну-у-у! — озадачен, конечно, я. Опечален. При чём тут грех, ради Бога! Достали уже со своими грехами… Следите за мыслью. Не венчан я… и никогда не был.

Но начну я не с того, ибо писать оное эссе, не черпая вдохновение гранёным стаканом, скажу, просто невозможно. Каждый, верно, из нас ныне в стране: и стратег, и тактик, и пропагандист, особенно — по международной части.
Ну, да…
На кухне — за столом или ночью… в ложе.
Не имея намерений и оснований уничижать власть Государя, решил я замахнуться на Святая святых — на проделки наших чинуш, на государственном, так сказать, уровне; на крупных акул преступного мира, ежегодно разворовывающих чуть ли не половину бюджета богатейшей страны мира. И это — при обнищании народных масс и, даже работающих нынче на стройках дикого Капитала. И что же слышим мы из уст, вами избранного — барина.
А фантазии его, надо сказать, безграничны…
Посмотреть на далеко идущие его планы — таки ухохочешься. Предполагать, располагать и плановать, граждане, это дело, верно, хорошее-с. Но, простите — сказочное.
Негоже же ж — прикидывать чёрт те что к носу…
И ведь, скажи, не на пять-десять лет — вперёд, а на десятки и — в будущее. Сам то, ишь… на пенсии, так зачем обещать достойную жизнь согнувшимся от тяжкого бремени детям войны; так почто открыто врать тем сгорбившимся старикам от времени и изнурительного труда на стройках Коммунизма… да к тому же ещё, поди, с клюкой, в инвалидной коляске или на кушетке — в доме престарелых.
— Не дай Боже… в памперсах.
Всё бы, граждане, конечно, приемлемо.
Только… исполнение обещаний Государя о хорошей жизни отложено — аж… на тридцать лет. Как вам такое. Ну, не прикол ли, братья-христиане… не насмешка ль. Это с кого же вы будете, простите, на экваторе столетия, требовать исполнения оных обязательств. Это ж… чистой воды — обман. Это же высшей марки — надувательство.
Жульничество.

Не будем же обманываться…
И кто, скажите, из ныне живущих пенсионеров, до того срока дотянет. Вот, то-то и оно… Все же под Богом ходим. По большому счету… никто уже не верит этим бурным фантазиям, но зачем же тогда соглашаться с этой утопией, накой верить фантастам и лететь от жизни такой из пушки — на Луну.
Тем паче… мы уже это слышали.
Хрущёв, тот коммунизм уж… лет, как Сорок, назад построил; «Миша-конвертик»… что с плешиной на голой, аки колено, башке, тот — уж… лет, как Тридцать, всё население страны жильём обеспечил.
—У моря.
—Ага… стало быть, припоминаете. Да и как такое запамятовать… коли будто вчера то было.
—Нет, братцы, ждать нам в этой жизни только милости Божьей, но не жить в предвкушении получения достойного пенсиона — от Государя. Бесполезно. Нет-нет… и, даже не светит. Завтра бы не загнуться от просроченного кефира или от пирожка, с ливером, из сомнительной лавки — «Ступак и ватрушки»…
Отож…

Да все же прекрасно понимают, чей не дурней Премьера: что и щит нам нужен и, мечом надоть в песках Африки помахать, чтоб и свои покорны и покойны были, и чужие на земли наши — хлебальник не разевали, но и своё злостное жульё отстреливать по праздникам, иногда надо, ибо народ онаго Закона просит.
Пока.
А ведь скоро и требовать зачнёт, чтоб, как в Китае — показательные расстрелы производили. И шрапнелью… на Красной Площади. Ага. Чтоб искоренить, к чёртовой матери, всю эту ненасытную: заразу, свору и нечисть, страну разоряющую. Не ждать же вновь нам новоявленных: Стеньки, Емельки или ворюги Навального. Поднимут же на вилы, что мало никому не покажется, а тем паче… зажравшимся паразитам.
Ужель не ясно…
Казначейские бумаги, вишь, на вес уже считают. Машинами ценности, ишь, по шхерам прячут. И ведь этих ненасытных экспонатов, собранных из — вранья и подлости, хоть на кол посади, хоть им же и на башке безмозглой теши — всё одно будут воровать. Это гангрена на теле общества, кою надо отрубать — к чертям собачьим… мачете. А лучше, да и привычней, как в былые времена — топориком.
Топором.
Раз… и колобок, гляди, покатился. По брусчатке.
Что-то демократы в Штатах не больно отменяют смертную казнь. Надо понимать саму натуру жлоба, что пока тот казну не разворует или не опустошит казённый сейф — не остановится. Никогда. Только курица гребёт от себя, а остальные особи к себе. Лишь к себе.
Только к себе.
Не будет ужесточения наказания, таки… всё те же, плохие парни, будут — на манеже.
Народ в шоке от несправедливости и порочной практики применения норм уголовного наказания, а конфискацию имущества, нажитого преступным путём, так и не вводят. А зачем эту меру дополнительного наказания, вообще, исключали из Уголовного кодекса, известно лишь заинтересованным в том — продажным депутатам. Потому, граждане, и продолжают эти, избранные вами представители народа, воровать, вкупе, с чинушами всех мастей.
И за кордон.
И в неизвестность.

А по этапу отправляют молодых пацанов, кои, ради куража, и приготовят для своих девчушек на озере в праздник Нептуна, из пяти-семи, да пусть и чужих, петушков — «Цыплят-таБака»… а их в колонию. Они на радостях девочкам шашлычок, из колхозного барашка, а их — по этапу.
Да… они виновны.
Однако, не настолько, чтоб их от любвеобильных жриц отрывать… да от общества изолировать. А как же… спросите, соразмерность похищенного и наказания. Козе же понятно, что все должны подчиняться нормам уголовного кодекса, установленного Законодателем, а не каким-то Лукой Пачоли.
Однако… Чем дальше в лес, тем активней мы у виска пальцем крутим.

—Когда посадят Чубайса? — только и задаётся Общество вопросом.
Ответа же из-за высоких стен Кремля мы так и не слышим. А ведь он звучит столько же лет, сколько существует в России рыночная экономика… и острота его, скажи, в народе не спадает, а наоборот, нарастает — такова уж громкая слава оного плута-реформатора 90-х…
Главного, наверное, мошенника на Руси… во все времена.

Видя творящуюся несправедливость, народ требует изменить место жительства этому ворогу с мегаполиса на глухую сибирскую деревеньку, под названием — «Малое Шушенское»… Там его постоянное пристанище, там его стационарное и вечное жильё.
Со своими выродками-либерастами. А там уж пусть он хоть ногу себе отрубит… да хоть и в лоб стрельнет.
Заслужил.
Только там вражина может проникнуться людской трагедией и чужой болью. И пусть жуткая катастрофа на Саяно-Шушенской не только снится по ночам. Там бы только и писать-пописывать ему мемуары своим отпрыскам, да по ночам читать «Кобзаря»… Тараса Шевченко. В подлиннике. Нам то не до его воспоминаний… так как всему люду подлые проделки этого типа хорошо известны. У каждого во дворе и гараже по две-три, им обещанные «Волги»… гниют-загнивают.
—Отцы Святые! Вот, ведь же ж… мерзавец!
—Устами народа глаголет истина.
Кто, скажите, сограждане, как не председатель правления РАО ЕЭС… должен нести ответственность за гибель людей — по преступной халатности. Кто, как не сей голубь… с рыжим отливом, обязан отведать похлёбки, да пусть даже из самых лучших сортов саратовской пшенички. Кто, как не Чубайс, должен пойти по тропе, протоптанной для него вождём мирового пролетариата. Да-да… которого Лениным, в ссылке, окрестили.

Закон должен быть един для всех.
Ан, нет… Барин же наш рассудил по-своему, что и Чубайсу и Пиотровскому, видите ль, противопоказан сибирский климат, вызывающий у них — аллергию, икоту и изжогу, неподдающихся никакому излечению. Потому они, дескать, должны питаться домашними пирожками. С морковкой. Сухари, вишь ли, противопоказаны их изнеженным красной икрой потрохам.
Несварение, ишь, желудка-с…
Что бы ни говорили, но ведь испокон веков… за преступные деяния, совершённые на подотчётных объектах, ответственность нёс их непосредственный начальник или руководитель. Так выходит, что гнать взашей надобно тех, кто нанёс или наносит урон государству, иначе народными массами правильно у нас ассоциируется Закон — с дышлом.
Эти непотопляемые «титаники»… будто священные коровы, пользуясь благосклонностью барина, злоупотребляют его доверием. И над народом изгаляясь, всё, вишь, на плаву, всё, ишь, в почёте — у сильных мира сего…

Как, скажите, можно доверять гражданину Пиотровскому, нежели за полвека своей бездеятельности в должности директора Эрмитажа, Русь утратила важнейшие объекты народного наследия, что не по зубам было захватить и уничтожить даже Гитлеру. Ну-с… пожурили онаго прохвоста после краж, на просчёты указали. А дальше то что… А сей расточитель и прохиндей почесал то, что всю Пасху красил… и вновь на посту — охраняет культурное наследие страны.
В Эрмитаже.
—А Божечки!… Будто дешёвая фирма — «Рога и копыта»… Даже наш безмолвствующий люд в полном изумлении, что без кураторства сверху, таких охренительных краж никогда бы и не случилось. И главное, счётной палате уже веры нет, что ценнейшие работы не записаны и ныне на ответственных лицах головного Музея страны.

—Это ли, барин ты наш расейский, не преступная халатность питерского ротозея, превратившего достояние Руси в семейный бизнес. Что тогда, вообще, говорить о бывшем министре Обороны в компании воровок-мошенниц. Это сколь же надобно ещё возбудить уголовных дел в огромной стране, чтоб Сердюкову солнце светило через зарешечённое у потолка оконце… да хотя бы и — номера «люкс»…
Камерного, конечно, типа, а не из окна особняка его полюбовницы-красотки.

Нет, что ни говорите, Господа, а я, к примеру, завидую экс-министру Обороны.
Ведь таких девок-проказниц он мог снять для себя только с помоста подиума — «Мисс Венера»… Не иначе. Ну, никто ещё… и никогда, на планете Земля, не воровал — с таким аппетитом и размахом, как эти барышни под руководством онаго фрукта. И опять несменяем и, сызнова под солнцем, руководя секретной фирмой, будто вечный — со своим неизменным девизом по жизни: «Обожруся и помру молодым!»…
Не только сами, но, скажи, и других этим дерьмом воровства, цинизма и несправедливости вымазали.
Поголовно.
Вот, братцы, до чего девки и жадность доводят.
И ведь: одна девонька другой — моложе, одна другой — милее, одна другой — краше; одна другой — бесстыжеe. Им бы только и шаркать ножкой на балаx в стиле «чучхе»…
Пожалуй, эти любвеобильные красотки переплюнули с воровством бывшую хозяйку столицы. Да Лужка всё родственница никак из головы москвичей не выходит.
Всё думают.
—Ну… как же она там, Господи, одна — в замке аглицком живёт, выживает! Уж, не голодна ли барыня! Не простыла ль, сударыня! Не одинока ль, тётка! Не поседела ль, старуха! Что ни говори, а Туманный Альбион… потому и туманный, что не всем беженкам пригоден. Влажность там слишком уж, высока. А сырость, серость и одиночество, знаете ль… таковы, что и в петлю некоторых тянет.

И не спорьте…
А всё же вкус у мошенника Сердюкова хорош — слюной мужики захлёбываются. Скорей бы уж… он с подружками укатил на Майами. Ведь каждый Божий день красотки дефилируют по залу суда: туда-сюда… сюда-туда. Ведь терпение у мужиков наших не безгранично, ибо трещит и лопается даже советская резина в портках… от перенапряжения.
Нет-нет, конечно же — не от мышцы сердечной.

И вроде не Кентавр, не Распутин и даже не Давид, а столь, скажи, девиц хапуга обслуживал. В камерах изоляторов им, вишь, места нет, а с браслетами на ногах по городским паркам дефилировать и шлифовать асфальт, выходит, можно.
Рыба то с головы гниёт… и только не Государю занимать позицию страуса.
Вот, толпа и прётся матерно повыражаться на Болотной, ибо ни Закону, ни судам веры никакой уже нет. А вся правда, как и при пращурах, в головах наших, но только — на тесных кухоньках.
Однако, о дальнейшем обустройстве России нас не вопрошают.

А Закон нашими людьми не нарушается лишь в двух случаях: либо персонаж боится холодных нар и сибирского таёжного климата, либо правильно воспитан, что не позволяет ему совершить уголовно-наказуемого проступка. Нежели нас родители воспитали так, поставив в рамки, что не воровать, а работать надо, то мы и внукам сие прививаем, чтоб не расхищали яйца.
Да хотя бы и Фаберже.
А всё же прикольная, замечу, жизнь у чиновников… Смотришь, ворует… ворует, наживается… наживается, раз и — в кутузку. Ага… в тюрьму. И уже новый чиновник-уголовник.
Весело.
Так и живут, ожидаючи: то ли куля в лоб от разборок бандитских, то ли дорога дальняя.
В Сибирь.
—Намедни смотрю прессу… А маменьки! Нуте-с, вот она… Ну, не мякинная ль,— думаю,— голова! Нотариуса… такую дивчину, и ту осудили. Что, скажите, заставило гражданку Лопатину преступить Закон, если она только со мною, в ванной с шампанским, не кувыркалась. Ведь, аки золотая рыбка, ведь, яко сыр в масле, получая от любой заключаемой сделки половину суммы… на мелкие расходы.
Наличкой.
А это уже, граждане, обжорством называется. Не жилось, скажи, в светёлке; не каталось ей на ежегодно сменяемых «меринах»…
—Что уж… смеяться, почто издеваться! Вы кавычки то видите! Вы на символы хоть, иной раз, обращайте внимание. Ведь о машинках речь. О машинах я — о «Мерседес-Бенц»…
—А не о мужчинках, как таковых.
—Всё, заканчиваю, ибо обижен, расстроен я, переживая за осужденную… искренне. Жаль… конечно, ведь красотка. А мы любим красоту. А кем выйдет. Никому неведомо. Зад, и тот, к концу срока, поди, обвиснет, а ради чего, спрашивается. Иль она не с нами в школе советской училась… или церковь никогда не посещала. И что она может потом сказать онемевшим, от ужаса, внукам — что она колоски во поле, мол, от голода собирала. Так, то время давно кануло в лету, а это клеймо и её правнукам…
Навечно.
Вот как — на «авось»… надеяться. Вот так — на «небось»… рассчитывать.
Что, скажите, такими людьми движет… но не желание же петь в хоре — «Полосатые старушки!»…
Ужель надо каждому в глотку запихивать такие простые истины, заповеди и правила поведения… чтобы из ушей полезло. А факты совсем неприглядны и, стук каблучков её затих, где-то, за поворотом.
Надолго.
Её партия закончилась… так бесславно и постыдно.
Ноне же люд расейский и не знает, что вообще ему делать: то ли крест снимать, то ли портки поправлять. А сколь той жизни, вообще, у нас осталось… чтоб рассусоливать.
А о том лишь Всевышнему известно.
Категория: "Метла" | Просмотров: 228 | Добавил: Levichev | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 1
1 Levichev   (2017-Май-18 20:36)
Veronika ***
Правдист ты Серёжа и этого у тебя не отнять... правду читают те, кто верит в неё... те кто не читает, про правду и не знает... она как-то им не нужна.. скучна и совсем неинтересна... на твой вопрос? Когда посадят Чубайса? Никогда или тогда когда сядут те, кто должен был его уже давно посадить...написано отлично с юмором, горечью и болью... Твой стиль творения... ты молодец... СПАСИБО!!!

Сергей Левичев
для Veronika ***: Мне, дорогая, просто дико это всё видеть... Мы же боролись в оной мерзостью и не так же воровали... А отвечать придётся.... я в то верю!!! Ведь и Потрошенко ноне не осудишь... но кара будет. Да...хотя бы, и - Небес! Но ждут все новую метлу, которая чище сметёт тех, кого требует Народ... А Народ голосует- за Сталина и жёсткость к принятию решений!Во... какой я правдист!!)))))))))))

Veronika ***
для Сергей Левичев: Ты же веришь в справедливость... в достоинство и честь и ты знаешь и видишь что такое правда..а что такое ложь...тема трудная... и вряд ли в скором времени... что-то измениться..но жизнь продолжается... так жили наши прадеды, деды... родители и нам такое уготовано... да и детям нашим придётся испытать....Тема правильная и о ней нужно говорить...собственно об этом ты и пишешь... 

Сергей Левичев
для Veronika ***: Долго Русь просыпается.... но таки - проснётся!

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]