Главная » 2018 » Июль » 18 » Торговка
06:22
Торговка
«Жизнь подобна игрищам: иные приходят на них состязаться, иные — торговать, а самые счастливые — смотреть!»… (Пифагор)

Вообще… с алкогольными возлияниями связана масса самых: занятных, захватывающих и интересных в нашей жизни историй. Дело то давнее, однако, до сей поры мной незабываемое. Памятное. И просматривая ноне одну из серий моей жизни в стройотряде или заходя в одну из торговых лавок нашего города, каждый раз зорким оком отыскиваю аналог одной из чудных продавщиц, с которой мне единожды довелось познакомиться.

Ну-с… я начинаю бубнить потихоньку о шокирующих подробностях нашей с той торговкой встречи. Было это, помнится — на Самсон-сеногной. Да-да, весь городок Аркадак тогда гулял с утра до ночи, а судьба со мною совершала очередной кульбит.

Для обслуживания стройотряда «Пламя»… руководство города выделило нам, студентам, средство передвижения, в виде: старого автобуса, у которого крейсерская скорость равнялась пяти км в час, а потому… любой инвалид с клюкой, не прилагая усилий, мог спокойно обогнать его пешим ходом. Каждому пассажиру можно было запросто выйти из салона и следовать в одном, с автобусом, направлении, неторопливо покуривая сигарету, а затем вновь войти и уже продолжить путь до места назначения.
Чудо-техника периода развитого социализма, кою ноне разве что в музее и встретишь. Нечто похожее на транспортное средство можно видеть в фильме — «Место встречи изменить нельзя»… Хотя у нас автобус, кажется, был ещё более древним.

Однажды, по пути следования в столовую, на обед, мне понадобилось приобрести сигарет в торговой лавке. Тут ещё и однокурсник Минин, высыпав мне деньги в карман, просил прикупить на вечер и ему товара, согласно приложенного к мелочёвке, списка.
Я вышел.
И вот, на пороге заведения торговли, меня с широченной улыбкой на устах встречает продавщица: глыбообразная такая, знаете ль, тётка бальзаковского возраста, килограмм… этак — на сто, сто сорок, незабываемой красоты, с сонными и припухшими на лице очами.
Нет-нет… с такой мамзель я никогда бы не рискнул прыгнуть с парашюта, ибо стропы не сдюжили бы. Не было в той русской молодке нужной для парней некой девичьей изюминки и то, что когда-то было у неё: желанием, огнём, пожаром и страстью, превратилось лишь в горящие угли, у которых оставалось только греться.
Запечатлел я тогда то, что она всё что-то непрерывно жевала.
Где-то я читывал или уличная братия в детстве сказывала, что бывает иной раз такое, когда подобные особи являются на Свет путём слияния одной яйцеклетки — с детским садом сперматозоидов. Вот тогда… с гибельным восторгом и гиканьем происходит оплодотворение. Но это я так, ребятишкам: для общего развития кругозора и куража.

— Я у вас, видимо, – вопрошаю, – первый покупатель! И что это мы с утра так мило улыбаемся, али смешинка в рот попала! – решил я пошутить с этой… несколько малахольной, на вид, мадамой, у которой, как заметил, язык работал быстрее мозга.

— А я тебе что, вьюноша, должна титьку показать или дать её помассировать! – вопросом на вопрос отпела мне та особа с высоким, яко у вздорной кобылицы, крупом... и серьёзными по бокам отложениями, словно под её белым халатом надули воздушные шары: для путешествия вслед — за Волком-забивакой с проигранного нашей футбольной сборной мундиаля.

— Тю! Та… зачем, – говорю, – мне ваша шикарная... роскошная грудь, когда я пришёл для того, дабы вам сделать хорошую выручку! – сказал я, – отдавая торговке червонец с карточкой Ленина. А высыпая на стол горсть монет, переданных мне Мининым, стал зачитывать и его писульку. – Завтрак туриста, печенье в клеточку и пять больших бутылок «Кавказа!»...

— Ты либо копилку у матушки разбил, что мне теперь считать — не пересчитать! Не много ль тебе одному будет винца… под цвет твоего юного лица! – вопрошала меня крепкая на вид, бывалая молодка, с «боевой раскраской»… на лице, которая совсем не была со мной учтива.
— Учите, – говорю, – Тузика своего хвостом вилять! А коль имеете желание составить нам компанию, то пожалуйте… в гости — в здание СПТУ. Вечерком. Там вам голодные студенты будут чрезвычайно рады! – сказал я так… между прочим.

Возможно… дома та продавщица и была: нежной, ласковой и порядочной женщиной, но я бы, например, даже в бордель её не принял! Надо ж… было уродиться ей с такими гнутыми ногами, что меж ними могла проскакать целая кавалерия — без помех! Да ещё, поди, и с шашками наголо. Нет, кобылка… нефотогеничной наружности, явно была не из нашей конюшни! – подумал я о растерянной и несколько странной особе, не зная ещё, какой сюрприз меня ожидает впереди.
Посчитав деньги, продавщица подала всё, мною заказанное, с чем я быстренько и ретировался с лавки, дожидаясь на обратном пути скоростной, гори он ярким пламенем — «Чих-пых»… А войдя в салон, я отдал однокурснику пакет с вином и продуктами питания, который удивился, вдруг, неожиданно спросив меня.

— Ты же говорил, что лишних денег у тебя нет, так на что же ты, спрашивается, всё это закупил, коль я тебя спонсировал всего на две бутыли «Кавказа». – огорошил меня ответом Минин.
— Как на две, коль продавщица при мне считала деньги, не единожды их… пересчитывая. Ладно дурить то, старина, не было у меня денег, кроме как… на блок болгарских для себя сигарет! – ответил я. – Она выдала мне то, что ты заказывал! По списку. – сказал я Минину.
— Ха-ха-ха! – закатился тогда студент. И видя недоумение на моей растерянной физиономии, пояснил, что ранее тот продавец и ему выдала три лишних бутылки вина. Десять к одному, что она дура, набитая! – закончил он.

— Что за хрень! Дура — не дура, а надо бы, – сказываю, – дружище, возвратить ей то, что совсем нам не принадлежит! Ведь, отпуская товар, она доверяет покупателю, а теперь выявят у неё недостачу и уволят — к чёртовой матери! – сказал я однокурснику.
На заторможенности в поведении продавщицы, наивности, доверчивости и причудах той дамы… с гусиными губами, и сыграл Минин, подставив именно меня тогда — под монастырь. Сделал из меня плута и мошенника… в чистом виде. А учились то мы не где-нибудь, а в юридическом институте, а то был немаловажный для меня факт. Но тем вечером, отведав с друзьями: винного лучистого божественного напитка, я возлюбил сразу всех советских продавщиц на свете, а не токмо торговку города — Аркадак.

На следующий же день, получив аванс за работу, я отправился в магазин, дабы вернуть долг и объяснить той невзрачной и нескладной говорунье: о её невнимательности при расчёте с покупателями. Когда же та фурия, выписывая вензеля, выпорхнула из подсобки к прилавку… в образе — курицы в перьях, мне показалось, будто её травят гончими псами, аки Лису Патрикеевну.
Ага… в степи.
Странные вещи иногда происходят на просторах нашей необъятной Родины.
Ведь то, братцы, что я увидел, у другого, как говорят ноне, непременно бы: «поехала крыша». Ведь работница торговли, забодай её комар, вела себя не совсем адекватно. Ни сколь не смущаясь, она по частям поедала серенького паучка — эту мерзкую и живую тварь, как нечто вкусное и очень сладкое, обсасывая многочисленные его тонкие и противные ноги: лапку за лапкой… конечность за конечностью.
— Привет! Вы ноне, гражданочка, видимо, не успели позавтракать! С вами всё хорошо… Уж, не падали ль вы, случаем, головой нынче с крыльца! – иронично бросил я. В лоб.
А сам гляжу в бегающий её глаз, совсем не понимая, что с ней происходит и, не пора ль скакать на своих двоих за каретой, дабы спасти продавца, но тут красава взялась вдруг радовать меня своим монологом.

— А, это ты, студент! Ну, таки… заходь, коль пришёл. Хочешь быть богатой — ещё не то, товарищ юрист, сожрёшь! Вот, кое-как вчера поймала под столом и съела подобное чудовище, и результат, скажи, налицо — я ноне чертовски разбогатела. Вот этого слопаю, так вообще… буду сказочно богатой и из моего кошеля, всем на зло и соседке на зависть, сотенные купюры будут выпирать! Наружу. – успокоила меня продавщица.

И начался дрожательный, чёрт бы его побрал, болезный процесс, так схожий с параличом Паркинсона.
Язык тела торговки подсказывал мне, что она и не хочет, но обязательно проглотит оного того паука-кровопийцу. Она давилась, она душилась, она плевалась, закатывая глазоньки бешеной игуаны вверх, что даже многоэтажные её подбородки наливались кровушкою, но в конце концов она, таки… справилась с собой. Сглотнула… Скажи, и организм всё снёс, не воспротивившись той дряни, не отверг оного сетепряда.
Вот они наши: русские поверья, народные приметы, странности и чудеса. Ведь то, что я видел… не для слабонервных. Действа странной дивчины меня просто шокировали, что даже солнце для меня впало — «в спячку».
Испытывая растущий дискомфорт, меня бы тогда точно полоснуло, не вылети я коршуном на улицу: где озон и свежий воздух, где кислород… в виде О2. Ведь внутри магазина мне было совсем не комильфо и создалось ощущение ада кромешного… будто моё младое тело подверглось боевому крещению: в сто геморроев, али двести больничных клизм.
Отож… одновременно.
Такой жути и ужаса я, видите ль, отродясь не испытывал, но как говорил Карлсон: «Спокойствие, только спокойствие!»… Тут, как говорится, ни добавить, ни прибавить — полное женское безумие, безрассудство или сумасшествие.
Припёрло и прижало просто донельзя, но проветрившись… отошёл.
— Вы, – сказываю, – гражданочка, языком то, мол, сколь хотите мелите, но будьте, ради Христа, вменяемой и подле покупателя: с изнеженным нутром и тонким юношеским восприятием, поосторожней! Попачкаю же вашу наружность и обличье вчерашним шашлыком. Больше внимания деталям, уважаемая, и пожалуйста, сосредоточьтесь. А то придётся-де… с вашей попадьёй «Вечная Лета» исполнять! Петь. Дуэтом.
— Тьфу... мать честная! Погань, мерзость, гнусь!
Да-да… так оно и было. Мне же, граждане, было не тринадцать… но ещё и не двести лет, чтоб такое: чудачество, причуды и выкрутасы торговки, будь она неладна, забыть. Это, надо сказать, был для меня плавильный котёл, а её женский талант — многогранен!
На удивление, продавщица не взяла с меня денег, а откупорив бутылку «Кавказа»… пожелала отблагодарить благородную мою персону, что это я, дескать, своим появлением в городе: принёс ей фантастическую удачу.

— Давай-ка, студент, выпьем за дружбу и дела Господни! – сказала, вдруг, та многомужница. – Чей магазин наш нынче ночью обокрали!
— Как, – спрашиваю, – обокрали! А к чему тогда сей праздник! – дивился я, но более всего возрадовался, что у меня деньги остались целы.
— Ёлкина мать! Ты либо не слышал. Так… наш местный ловелас с каким-то залётным уголовником: взломали ночью замок, проникли в магазин, затарились водочкой, а вот деньги не нашли, ибо я их ещё вечером с собой домой унесла! Ха-ха-ха! Ой, маменьки — помру со смеха! Так те, выпив одну из бутылок со снотворным, приготовленной мною на видном месте для воров, здесь же, на рабочей тахте… и рухнули.
Ага… попадали.
— Видимо, Божественное то для меня проведение, что могу и квартирку себе нынче позволить прикупить! Аха-ха-ха… словно спектакль бесплатный посмотрела, побывав на Таганке! Проснулись те плюгавенькие шалуны с тяжёлой башкой и похмельным синдромом, а я уже тут как тут… пред ними, вооружённая и, совсем не педагогической речью! А увидев разъярённую мегеру... с вилами в руках, воришки нацепили на свою физиономию такую ухмылку, что сам Сатана промочил бы подштанники!

— Я не боец муай-тай... однако, никаких с ними муси-пуси не вела. Бог на моей стороне! Да разве позволила бы я им вести себя в помпезной со мной манере. В общем, решила я рубить блудливым тем котам… хвост кусочками: доводя до их мозга, как надо жить, не воруя и — по средствам! Ведь чтобы голова не болела, в неё надобно стрельнуть. А им, вишь ли, с утра не до того, совсем, не до того было.
А моя речь действовала, как на чертей ладан.
— Да в гробу я вас видела! Моё, – объясняю — есмь моё, а вот о ваших штрафах в мою пользу… давайте договариваться! И завертелись они, вишь ли, как кальсонные завязки. Один так и дышал ядом, а у другого от моих требований даже усы стали дыбом.

— О, Матерь Божья! Воцарилась тишина, как в застенках Гулага, но я видела, что из-за происшедшего с ними конфуза, те были готовы: как высечь розгами самих себя, так и отмутузить друг друга! С рокотом и яростью водопада, они было хотели броситься наутёк или на меня, но видя в моих руках вилы, спесь то быстренько с них слетела. Смотрю на них: в глазах испуг, да головная боль с похмелья!
Гляжу... а штанцы на них: мокреют и мокреют. Даже жалко мне бедолаг стало, так я ещё перед освобождением из плена побаловала их из своей запаски — вином.

— Экие вы, – сказываю, – братцы-преступники, плуты! Как же так можно, дескать, без оплаты товара! Ведь я как-то должна семью свою содержать, а с вами, мол, только одни убытки! Вот лишь небольшая загвоздка произошла. Казалось, что на них, из одежды, были: одни татуировки, а пред их сексуальными телами даже радуга пробудилась. А они, сцуки, пучат бельма на меня, блондинистую тётю, аки налимы — на сковородке. В общем, довела я дело до цугцванга, а потом и до цугундера! Попробуй-ка, ты, к примеру, попади в такой капкан, то, пожалуй, как и бакланы со страха попачкались бы.
На лету.
— И сразу, скажи, приняв страусиную позицию, зауважали и меня… и тяжкую работу продавца; и пращуров… и даже моих полюбовников. Стали злыдни лыбиться, аки знакомые и блохастые мне коты — на помойке. Папуасы, чёрт бы их побрал, кои не были открыты самим Миклухо-Маклаем!
— А далее… – продолжала пышногрудая тётка, – прибежали, чёрт-те… откуда временные их жительницы, с утречка пораньше, и поднялся кошачий вой и цунами негодования, дабы я не заявляла о краже в милицию. И начался тогда меж нами настоящий торг: и вчерашняя выручка от продаж осталась дома, так ещё и эти мадамы оплатили мне всё за ущерб… и даже — с лихвой, с большим для меня наваром, а потому, давай-ка, студент — примем с тобой на грудь и на радостях расцелуемся! – закончила рассказ весёлая экстрим-продавщица.

— Так... что и ты, вьюноша, меньше ной и будь благодарен Всевышнему, что все твои проблемы — сущий пустяк и не теряй даром время: лови и лопай сереньких паучков и будет тебе от оных божьих тварей — большой доход! Отож… к стипендии. Ты смотри… гляди-кось, сколь у меня ноне денег! Будто воровской общак они со мною поделили, дабы вновь не оказаться на нарах или не заболеть: переломом башки… с челюстью!
— Так и вывела я незваных своих гостей на чистую воду. Представляю, как воришки сейчас поливают меня помоями! А мне чей начхать на оных альфа-самцов и несбывшиеся их преступные надежды! А теперь для меня небо в алмазах! – хихикая, щебетала торговка, то и дело открывая сумку и показывая мне… скрученные в рулон: сотенные советские купюры.

— Закон Глупости! Да я тоже, – сказываю, – милая дева, хотел ограбить банк, но стеснительный очень для оного действа. Но раз уж… вы прощаете нам долг, то студент я ваш и, готов не только перевернуть с вами рюмашку, но не прочь и мировой океан осушить!

— Ха-ха! – высказал тогда я ей лишь двумя междометиями. Ай, да… стерва, – думаю, – ай, да… молодца!

Пригубили мы, помнится, тогда с чужой молодухой «Кавказа»… троекратно расцеловавшись. И мы обмыли… смыли тот день, лишний раз убеждаясь в том, что только Господь ведёт нас по жизни и лишь в Небесной канцелярии писано: кому жить, кому пить, кому сидеть, а кому и схлопотать можно кочергой с утра — по загривку. Так и расстались мы с торговкой той на мажорной ноте.

Думаю, что, по прочтении сего рассказа, не забросаете меня тухлыми яйцами, так как это быль, коя произошла со мной в стройотряде, который местные ребятишки окрестили тогда, как — «Удальцы на Хопре»… А это уже есмь: история, память и мне с нею доживать и радоваться той жизни, вспоминая все её: детали, частности и подробности, дабы хоть мозг ноне совсем не усох.
Да и вообще… как говорил Жан-Жак Руссо: «Моё дело сказать правду, а не заставлять никого в неё верить!»… А значит — весь мир таков… и нечего стесняться.
Занавес. Можно не аплодировать, ну... а жрать ли вам сереньких паучков — это ваше личное дело. Нет-нет, только не моё. Точка.
Категория: "Метла" | Просмотров: 92 | Добавил: Levichev | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]