Главная » 2016 » Январь » 29 » Демагоги—2
18:27
Демагоги—2
«Жизнь серьёзна всегда, но жить всегда серьёзно — нельзя!» – говорил Гилберт Кит Честертон.

— Демагог! Демагог! – слышу в свой адрес каждый раз от лиц, доступных к моему телу, и чересчур, уж... правильных и любопытствующих граждан.
И что от того…
Мне, в отличии от других, простительно, ибо демагогия циркулирует в крови моей с рождения. А перешла она, видимо, от любимого дядюшки моего, Николая Фёдоровича — демагога ещё поколения ископаемых, которому всё было не так, всё против шерсти, но зато никакой фальши и лжи в его особом мнении. Я слышал только — честные и откровенные высказывания любому гражданину в глаза, а затем временное успокоение. Только временное, пока не услышит от кого-то нового вранья или неправильной трактовки философского, либо социального понимание бытия мирского.
И жизнь преподносит нам сюрпризы и постоянно сталкивает с такими жалкими типами, которые, таки... одновременно вызывают: и жалость... и в то же время — смех. Если же вы хотите данную вам родителями и Всевышним оную жизнь загубить, то смело ступайте служить в прокуратуру. Да в какую бы вы из них ни попали, всё одно — прохвост на прохвосте сидит… и корыстолюбивым проходимцем погоняет.
Служили-с... знаем.
Довелось поработать и мне там с одним из крохоборов, что был из следователей и с которым мне, как помощнику прокурора, пришлось делить первый этаж. Нужно заметить, что это был не совсем обычный человек, а самый тоскливый на Земле экземпляр, с которым кто-либо из нас... когда-либо сталкивался.
Когда его в муках рожали в степях Казахстана, природа, наверное, горькими слезами обливалась. Это, кому-то суждено, было родиться, а этого типа просто угораздило же явиться на Свет Божий — в наше, а не в сталинские, скажем, времена. На вид это был: то ли перезревший юноша, то ли потрёпанный мужчинка, с бледно-рыжей «вывеской», горящими навыкате убойными глазищами и в вечно потёртом голубеньком костюмчике — «аля Киса Воробьянинов».
Не иначе…
А нежели довоенное пенсне ему подобрать, френч примерить, да шляпу по обхвату башки с широкими полями — таки вылитый Лаврентий Павлович. И видом, и выходками того самого старорежимного плута Берии, преследующего всегда одну лишь цель — посадить. Расстрелять. А далее уже... как карта ляжет.
Демагог... демагог.
Это всё, казалось нам, были детские игры... до поры до времени. Но когда этому негодяю дали в руки власть, тогда он уже стал представлять угрозу всем окружающим. Из этого круга, как мы знаем, вышли все подонки, вместе с фюрером. Позорно вспоминать, а ведь довелось же мне работать с оными жлобами, так как в то время все были мы, вроде как... братьями. Но разве хватит терпения на всё это смотреть.
Да вы поспрашивайте шоферившего в Райкоме партии Стурпака — кучер тот на своей холёной шкуре испытал железную хватку нашего «Лаврентия». Будьте же... только с ним в общении крайне вежливы, ибо эта нездоровая ностальгия может иметь печальные для всех последствия; ведь Кондратия ждут совсем не оттуда, откуда он может явиться.

Может объективно и ноне охарактеризовать сыщика Завертяева... сексапильная и незаменимая секретарь грозного нашего учреждения Вера Семёновна.
Уж... она то знает в мужиках толк и пояснит, что следователь был не кто иной, а одиночка–волк.
Случай, надо сказать, клинический…
Разбирать его не совсем, конечно, корректно. Такие люди нуждаются в сострадании и лечении. И ни в коем разе не заслуживают насмешки, но не могу удержаться, чтобы с вами о необычных поступках мирян наших не поделиться.

Как-то дал нам, Всевышний, времечко отдохнуть от этого надоедливого нам плута, и шеф, по ходатайству областной прокуратуры, с горем пополам, таки… спровадил его в дальнюю командировку. И ведь не куда-то — к чёрту на кулички, а на юга.
Прибыл же с той командировки наш сыщик, помнится, злой, аки кобель цепной, и закрывшись на засов, стал составлять авансовый отчёт на получение командировочных.
Как-то, ради любопытства, заглянули мы со старшим помощником в его рабочий кабинет в обеденный перерыв, а там ни пройти, ни присесть не на что. Всё завалено трамвайными, троллейбусными и автобусными проездными билетиками.
— Матерь Божья! Чтой-то за мусорка у нас! – воскликнул приятель, разинув рот от удивления, будто баобаб за окном в нашей степи вырос. – Такого свинства в прокуратуре я ещё не видел! – сказал он.
— А я то смотрю, он весь день понурым ходит, место нахождения кокарды на фуражке чешет, да что-то кратно в уме множит! А то он свой реальный доход от командировки, оказывается, с утра подсчитывал! – подумав, сказал я. – Запрётся в конуре своей, молока с ватрушками деревенскими напорется так, что его, как географа молочных продуктов или козла у колышка на привязи, начинает пучить, что не до работы уже ему становится и не до посетителей!
— А потом, аки неприкаянный, по этажу бродит — кирпича просит, массажируя паховые свои мышцы.
Было нам всем тогда невдомёк: «Откуда у простого советского, ещё не совсем созревшего мужчинки — сына скотника и доярки столько еврейского ослиного упрямства!»...
Нам с другом было не понять — сколь же это надо было бродить по городским остановкам и вагонам транспортных средств, чтоб собрать одному столько измятых, сопатых и скрученных билетов копеечной стоимости, складировать в чемоданы и баулы, и проехав чуть ли не через всю матушку Россию, приобщить их к материальному отчёту с целью получения прибавки к окладу.
Демагог… Демагог…
Да со стыда синим пламенем сгорел бы при сдаче девчонкам сего отчёта в области.

Демагог, скажу, демагогу рознь...
Так, в бытность работы в прокуратуре в одном из районов Заволжья, знавал я прокурора Петра Путинцева, с которым мы приятельствовали тогда.
При вступлении в должность прокурора, он, таки… сразил всех работников неординарностью своих суждений, когда при знакомстве с приятной наружности женщиной — Ниной Васильевной, та заявила ему, что работает техничкой.
Уж, лучше б… тётка та молчала, иль кто другой её представил. Да, и без представления можно было догадаться о занимаемой ответственной должности стоявшей пред ним женщины с влажной ветошью в руках, готовой быстро её применить в отношении буйного или залётного типа, пытающегося нарушить режим работы учреждения.
— Какое техническое заведение, уважаемая наша, Нина э-э… Васильевна, вы закончили? – молниеносно последовал допрос прокурора. А видя замешательство учащённо моргающей, пурпурно-пунцовой женщины, Пётр продолжал.– позвольте узнать, милейшая, Нина э-э… Васильевна, кто ж… это вас, любезная, натехничил, коли я не вижу в штатном расписании иной должности, кроме, как должности уборщицы!
………….
— Чем же это не устраивает вас, благороднейшая вы наша, Нина э-э… Васильевна, должность уборщицы учреждения, коли вы допускаете такие ляпы? – продолжал Петруша.
Однако видя, что довёл женщину до инфарктного состояния и то, что переборщил, тут же подскочил к ней, поцеловал её руку… вернулся на прежнее место, вновь развалившись в прокурорском кресле.
— К чему сей спектакль! – подумали тогда присутствующие в его кабинете. – Чтой-то, вообще, за прикол, что за понты, что за позёрство, наконец, в манерах и словах шефа!
Однако, надо признать, весёлый был человече… Увы, нет уже его который год с нами. Казалось бы, что такое произошло сверхъестественное. Вроде бы… ничего. Однако, это была хоть какая-то для всех оперативных сотрудников отдушина.
И Пётр всегда находил благодатную почву для шуток, розыгрышей, да приколов в любых казусных ситуациях, дабы его подчинённые совсем не свихнулись и не одичали только на убийствах и изнасилованиях, которые вместе с хитрым упырём–следователем приходилось и нам вести. А демагогические выходки и кураж были не ради достижения какой-то истины или цели, а скорее, от безделья и безобидной для всех очередной хохмы.
Скажи, все же его тогда поняли и напряжение процедуры знакомства мгновенно исчезло с лиц подчинённых. ну, пошутил. Не носом же он, в конце концов, гвозди в стену заколачивал, а по-простецки знакомился, что даже не волновавшаяся так в первую брачную ночь уборщица, моментально успокоилась и всё за праздничным столом прошло гладко, с огоньком и юмором.
Как тут не повеселеть и не расслабиться, заметив в глазах прокурора лукавство и огонь, как у собаки Баскервилей. Никакие университеты оному не обучат. Сукин сукин сын он был, и видимо — с малолетства.

Помнится, назначили к нам прокурором Дудонина. Так это пародия на прокурора, ибо с пелёнок, верно, был лакеем в своём селении. Ни одного путёвого дела не давал нам сей холоп Государев довести до конца и расследовать. Однажды, когда уже были подготовлены: и материалы о хищении спирта с АТП-4, и браслеты для председателя Райисполкома, тот шут взял и все наработки отправил в корзину, сведя на нет наши труды.
Так, угодливо и раболепно он пытаться добиться расположения преступившего Закон влиятельного лица, что только на урну и работала, как вся милиция, так и вся прокуратура, но зато расцветал банк его шуряка — «Экспресс–Волга». Именно там и наживался этот пройда, чем в дальнейшем и поплатился. Турнули с прокуратуры Дудонина коленом под зад… и с таким позором, который не каждый бы и пережил, а пустил себе пулю в лоб.

Ему бы поучиться у предыдущего прокурора Орешкина, которого боялась вся воровская в Райкоме и Исполкоме братия. А уж.. когда мы заполнили камеры предварительного заключения оборотнями в погонах бывшего подразделения ГАИ, то преступления вмиг и на долгое время прекратились.
Это ноне они расцвели у нас от бездеятельности прокурорских работников, понастроив на выезде из города кафе, палатки, да торговые лавки, получая от них баснословную прибыль. А последний случай, вообще, показал, что Дудонин оказался не только подхалимом, но и отпетым в наших глазах подлецом.
Как, скажите, было не радоваться всему составу районной прокуратуры, когда в один из районов области, прокурором направляли нашего сотрудника, а моего дружка — старпома прокурора.
Тот, уже познакомившись в чужом районе с представителями всех ветвей Власти и вернувшись только за своими вещами, решил отметить своё назначение в кругу сотрудников; как ноне говорят — по скромному проставиться или накрыть для всех «поляну»…
По-нашему, естественно, по-русски... по рецепту — «Отдых! Шампанское! Любовь!»...
Не ожидая окончания рабочего дня, пир начался... в его же кабинете. Приятели, пожелав хорошей службы, приняли коньячка, да разбрелись по своим делам. Мне же, как назло, суждено было в тот час в судебном процессе засесть... и надолго, где заводила тогда меня лишь секретарша суда.
И вот, когда уже дружище расставался с одной из своих подружек, оценивая вкусовые качества ему дарованного винного напитка, вкупе… с прощальными и сладострастными мечтаниями, волнующими и чувственными с нею поцелуями, в кабинет и ворвался прокурор Дудонин, ранее, по непонятной всем причине, отказавшийся от приглашения.
А что же товарищу нашему…
Не реверанс же ему делать перед карьеристом–маразматиком, который вёл себя крайне глупо, допустив поступки, лишённые логики, здравого смысла и понимания. Не мчаться же в ночь на чужбину.
Не ахти какая важная, для него, уже была эта руководящая персона.
Он так и продолжил бражничать, не допуская даже того, что ехидина в погонах уже отзвонился в область, сообщив о нарушении трудовой дисциплины прокурора, практически, другого уже района.
Это ли, поясните-ка мне, православные, не подлость. Такому прокурору не руководить, а в бане подглядывать за выдающимися грудастыми тётками, да сахарными их попками. И можно ли после того было: спокойно спать, работать, общаться, смотреть своими бесстыжими навыкате зенками на своих сослуживцев.
Спросить бы ноне этого отставного служаку, что дал ему тот подлый поступок. Какая-такая выгода от него, какие блага, наконец, он получил, какую пользу и удовлетворение. Ведь не ответит.

Демагог, демагог…
А можно ли, скажите, было с таким лизоблюдом дальше работать. А можно ли было терпеть такого «шефа»... с серьёзным изъяном характера, как склонность завидовать чужой удаче.
Вот, то-то и оно… Ну.. не судьба было с такими подонками сработаться.
Не судьба...
Кому бы советовал поступать в Академию Права, а по окончании работать в прокуратуре, так это девчонкам. Девочки — это такая малина, скажу я вам. Не работа, а вечный для вас будет праздник, что никогда не пожалеете, заодно выполнив и демографическую задачу семьи... да и страны в целом. А родив двух деток, премилые вы, наши мамочки, и находясь в декретном отпуске, получите и очередные чины, а ближе к окончанию отпусков получите и право выхода на пенсию, что будет устраивать и главу семьи, и деток, воспитываемых мамочкой, а не домоправительницей Эбичу. А нежели решитесь замахнуться вы с любимым своим и — на третьего, то и работать вам совсем не придётся.

Ну, будет о грустном…
Отыскал в памяти своей забавный пример, что сам угораю… от смеха.
Как тут не будешь демагогом, коль повсюду видишь безобразия, на которые и не обратить внимания, таки… никак невозможно.
Надысь, возвращался домой…
Голоден, признаюсь, был, аки зверь лесной. А завидев торговую точку — «Шаурма»... вообще, чуть было слюной не захлебнулся от аппетита, с которым небрезгливые наши сограждане рвали зубами сочное мясо, макая и макая его, видно, в чесночный соус, так как чесноком даже весь асфальт в округе пропах.
Палатка палаткой, но меня насторожило то, что откормленные собаки за ней в тени на цепи сидят, ожидая чего-то. Не корейца же одного, мясом торгующего... эти разжиревшие псы охраняют.
— Не продаёшь кобеля? – вопрошаю я торгаша.
— Нэт! – слышу. – Самому позарез нужен!—отвечает мне ехидно так, нервничая и оскаливаясь, как и привязанные к будке «Тузики» с «Бобиками».
— Под нож... ты хочешь сказать! На зарез! На шаурму!? – для убедительности опять интересуюсь у залётного мясника, давясь обильной слюной. – А зачем тебе их так много? Одного-то продай! – говорю ему, повышая голос.
— Нэт!.. Ходи мимо! Шаурма — порося! Шаурма — не собака! Иди! Иди! Ходи!.. Ходи!.. Сказал «нэт»... значит, нужны самому! – отвечал недовольный моими вопросами нацмен.
— Понятно всё с тобой! – только и сказал я, торопясь домой к столу с лапшой домашней... из курочки.
—Ужель не брезгливо! – спросил я у земляков, уже доедавших шаурму и допивавших водку.
— Пойдёт под водочку! – был ответ одного из них.
А вот собак стало мне очень жалко.
Пришлось сообщить в общество собаководов о жестокости туземцев в отношении животных.

Демагог, демагог…
А вас, скажите, не бесят ли телерекламы.
А вам не противен балаган, который устраивают заслуженные ныне шуты — Петросян и его скоморошье, таки... совсем, не по-детски, выпендривающееся хилое братство.
Ведь ничего умного и поучительного не услышать от дешёвых клоунов нашей невоспитанной поросли, кроме шутовства и опротивевшего зубоскальства с чередующейся полной чушью, да глупостью. Мечутся эти ряженые по сцене, аки макаки в зоопарке или блохи на цепи, «наводя тень — на плетень»...
А почто, спрашивается, эту гадостность и пакостность транслируют по общероссийским каналам. Да потому, чтоб смотрел провинциальный люд этот слабоумный кошмар, да не просил птюху флотскую с икрой у Монарха с думскими отшельниками.

Всё это так грустно…
А попробуй-ка… юмористу объектом насмешки выставить кого-либо из Власть имущих, так не видеть тому исполнителю подмостков большой сцены и даже всем доступного телеканала.
Где, напомните-ка… мне, граждане, видите вы ноне Задорнова. Да на РЕН ТВ. Там, где его настоящих шедевров простолюдины не услышат и его самого не увидят.
А ведь это историк, лингвист и филолог с большой буквы, который доводит до молодёжи духовную культуру русского народа, как и предков наших, смело и нестандартно выражает свои юмористические тексты со сцены на доступном для всех языке.
Ведь его творчество собирает стадионы молодёжи, которую не каждому суждено завлечь ныне байками. А писатель всего-то и высказался как-то раз правдиво в адрес Премьера, что тот только и может по-детски переводить стрелки часов, играючи меняя летнее время на зимнее... и наоборот.
И что бы вы думали.
Используя запрещённые приёмы, оного было достаточно, чтоб изгнать великого мастера слова и учителя с большой сцены, дабы не слышать из его уст глас народный... Как тут... не будешь демагогом. В некотором смысле, Власть всех нас считает демагогами, однако, ею же открыто попираются нормы права, которые чинуши должны защищать их от произвола, а потому граждан и бесит окружающая несправедливость.

Жизнь — это не те дни, которые прошли, а те, которые запомнились. А помнится нам многое. Только и остаётся исполнять кем-то правильно сформулированный лозунг: «Держись, скорби, но двигайся всё дальше!»...
Категория: "Метла" | Просмотров: 337 | Добавил: Levichev | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 1
1 Levichev   (31-Января-2016 10:04)
Владимир Серов прокомментировал вашу запись в группе Клуб любителей Прозы 
31 января 2016 12:02 Всё Вы пишите правильно, но всё это известно, а потому – банально, как мне кажется. Ну, напишите ещё раз, …. пять раз. А потом?
А Задорнов мне не нравится, и давно уже. Он просто «рубит бабло», и плевать ему на всех нас. 
Удачи!

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]