Главная » 2021 » Январь » 15 » Без вины виноватый
08:59
Без вины виноватый
«Женщина для мужчины как зонтик — накрывает его от мира своей любовью. Под ним тепло и уютно…» - японская мудрость.

Сердечное вам здравствуйте от всей души! Ведь один гражданин хорошо, а два — уже есмь кому тост от меня послушать! Учитывая то, что в традиционном обществе брачные отношения имеют патриархальный характер, то проявление любой девчушкой инициативы в выборе для себя супруга, безусловно не вписывается в стереотип нашей некрасовской русской женщины и свидетельствует об архаичности нынче сложившейся практики. Ну-с… это точно не бред сумасшедшего, так как получилось что-то ностальгическое, а потому запасайтесь-ка… попкорном и читаем, пока мороз на улице. Тема жареная, да и зрелище не будет для некоторых лиц, поди, постным. Сразу скажу вам, друзья, товарищи и приятели, что события, изложенные в эссе никак не относятся ни к прошлогоднему, ни к этому високосному году.

Есть всегда в нашем обществе граждане-товарищи, которые оставаясь гражданами, никогда не были нам товарищами, так как не упускали те нужного момента, дабы заполучить и выбрать для себя лучшую из лучших, что нам тогда было недоступно! Как бы то ни было, но мы как-то разнообразили нашу юношескую жизнь до беглых по всея спине мурашек или печёночных колик… в ожидании своего звёздного часа.

А вылез я, помнится, из-за свадебного стола своего дружка по естественной, так сказать, надобности, дабы уничтожить перегоревшим в моём чреве алкогольным напитком сорняк на тыльной стороне свадебного двора, что заранее было мной запланировано. Там-то я и услышал зов молодой девицы, призывающей поспешить к ней на помощь. И пошёл я без задней какой-либо мысли в сенник жениха, так сказать «на холодное». На девичий томный стон… с медлительными её ахами и расслабленными вздохами, которые и стали меня возбуждать.

У меня даже весь алфавит их головы выскочил, бо это, вишь ли, как торпеда в борт авианосца, али красный перец в рот!

Двери распахиваю и в моём видении предстаёт ещё та картина… маслом. Это было так неожиданно, так щемяще нежно и так надрывно страстно… одновременно. В душном помещении сенника, что называется, кладезь ничем не скрытого и мною ещё в жизни непознанного. Мне трудно было понять любовь между двумя потными противоположными половинками. Неглиже. А рядом с нагими телами — бутыль… с хорошим вином. Я не знал — для чего она там стоит, но, видимо, для повышения силы и яркости оргазма. Ответа я не находил и на то, что там делает одноклассница Екатерина и что такая гарная дивчина нашла в бесхребетном, уже немолодом и, весьма потрёпанном жизнью брутальном чужом для меня мужчинке, которого, как мне тогда показалось, я и за свадебным столом то не видел. Бежать к жениху и его было неудобно спрашивать : «Откуда, мол, вообще на свадьбе появился сей залётный зелёный фрукт с вылупленными глазами, отвисшей челюстью и булькающим ртом, который таки ничего не мог ответить мне, молодому парню, на заданные ему вопросы?»…

И осознал я тогда нечто похожее на эгоистическое чувство потери подружки, так как во мне заговорило чувство, так похожее на инстинкт собственника при весьма спокойном поведении и статическом положении полностью обнажённых их тел. И девчонка такая вся в полном недоумении, будто для неё весь наш мир перевернулся. Мы не были созданы друг для друга, но обучаясь с ней в одном классе, я Екатерину до её грехопадения уже не знавал. Но в то время это оскорбило мой мозг.

— Ты почто же это, – вопрошаю, – конь педальный, так виртуозно кобелём пристаёшь… к моей подружке в укромном тёмном месте, когда все пьют за счастье молодых за столом в яранге? Ты что же это, сцука, – говорю, – в исподнем однокашницы моей копошишься, аки майский жук… в навозном дерьме!? Она разве тебе, тупая морда, дозволяла проявлять сатанинское рвение, массируя наливную для тебя грудь в потёмках и каком-то, видите ль, грязном сарае?

— Да ёшь, твою клёш! Опять, снова — здорово! Экая же ты фифа — молодчина! А ты, дева, что свою, «варежку» то раскрыла, что твоим опьянением пользуется чёрт-те какой бобон, заманив в этот сарайчик! А если бы я вовремя не подоспел? Хотя все мы умны задним умом, но кто нянчиться, скажи, с дитём твоим будет? Да ё-малина! Что же это за прыщ и что ты в нём нашла? Если бы я знал, как сказывают учёные мужи, о чём думает дама, я бы правил всем миром! О том, – молвлю, – что, вообще, творится в ваших глупых головках, остаётся только догадываться, да додумываться. Хоть объяснила бы мне, олуху царя Небесного: «Почто я то тебе не приглянулся и не мил!»… Всё вас, девственниц, жалеешь, жалеешь, а они вона, в знак благодарности — по сенникам, да сараям со сторонними «фруктами»… в обнимку то!

— Ладно то у меня грехов накопилось, что приятно вспомнить, но ты то… ты то, что творишь, что вытворяешь! У нас же с тобой какая-то прямота в отношениях наблюдалась. Ну, ничего… братьям твоим ничего рассказывать не буду, иначе свадьбу придётся тут же «тушить». А ведь она экватор ещё не прошла. Ничего, бывает, что и у старушек сносит голову! Счастье во грехе и блуде захотела построить! Увы! А ухарю-ходоку подцепить очередную юбку, что комара на твоей ляжке прибить. Негоже, милая девонька, негоже! Эх, миражи, ваши миражи! Решила, дурёха, попробовать и испытать судьбу!? Всё верите в сказки, таки… пора бы образумиться! Ты же никогда не была легкодоступной для нас крепостью, которую можно было взять без боя. А этот ловелас всё бабочкой прикидывается, а как тебя, зараза, добьётся — червяком станет и, хрен ты где его, дева, даже со служебными овчарками разыщешь… для взыскания алиментов на дитятко!

— Ну, – сказываю, – пошли! Не жужжать же здесь тебе глупой клуше… пчёлкой дотемна, потягиваясь похотливой кошкой в добрачном для тебя сенном и чужом ложе. Заодно и объяснишь, как этот разряжённый самец протоптал дорогу к твоему чуткому сердцу и доброй душе. Может и я манеры твоего любвеобильного поганца возьму себе на вооружение! У драгоценного металла, как говорится, бывает только один цвет — цвет золота, а место же только одно — первое, но никак не второе.

— Не отказывать же, – отвечает дивчина, – себе в приятных романах с образованными, интересными и приятными во всём сторонними мужчинами, коль вы, свои, давно уже переженились… безусыми то! Ужас- ужас! Беда-беда! Жуть просто жуткая!

— Ты же, – рассуждаю, – при нашей первой с тобой встрече, такой была набожной и сказывала мне, что маменька тебя, дескать, воспитала такой, а что же нынче то с тобой случилось. А этого жука возбуждает, вишь ли, не то, что он переспит с прекрасной и порядочной девой, какой мы все тебя знаем, а именно он будет первым у тебя мужчинкой. Али тебе так срочно понадобились деньги, чтоты свою девственность надумала чужому ублюдку продать. Неуж до вас всё не доходит, что этим выродкам не семья и ваши дети нужны, так как они на то только и способны, чтоб портить девок, гоняясь по ваши души из-за количества развращённых и растленных школьниц.

— А ведь религия и отношения — это, знаешь ли, не про деньги и похоть, а, конечно, про душу. Что… либо язык отнялся? Ну да, правда очи всегда колет! Либо не видишь, что этот похотливый кекс является лишь «охотником» за первозданной вашей невинностью и целомудрием. Тебя захомутает, так затем ещё и твоими глупенькими подружками займётся. И понесёте вы своим мамушкам в широком подоле круглых сиротинушек, которых до конца дней на этом свете только и будут донимать их же сверстники, называя их безотцовщиной и никак иначе. Почто же учитесь то вы, дурёшки, на своих ошибках, а не на чужих?
— Так, – молвлю, – хорош твой девственник без портков, что клейма некуда поставить! Эх, милые девчушки! И правда — грех, верно, к греху, беззаконие, ясный перец — к беззаконию! На кой ляд, – говорю, – сей хмырь то тебе сдался!? Вот, – сказываю, – я ему сейчас пятак на сторону то сверну, да и в бубен настучу. По-моему, – рассусоливаю я, – вы меня вдвоём за нос водите! А не хочешь ли ты, паря, – говорю, – в ЗАГС, случаем, с подругой прогуляться, дабы узаконить развратные свои с нею отношения!?

И стал я примеривать свой кулак к носопырке чужака, но что я, братцы, слышу от Катерины. Заступничество, етить её мать, и защиту. Я уже и размазать своей «кувалдой» хотел противную физиономии ненавистного мне мужлана, но как говорится, всё мимо кислого того рыла, так как девчушка-одноклассница, повиснув на плече, удержала бойцовую мою… правую то.

— Зашибись, – думаю, – о коромысло! Экий то бред! А как бы хотелось тут же развернуться, да шашкой тому хаму по бесстыжим зенкам его! Я наказать хотел оного стервятника, а она ещё и свои пунцовые пухленькие щёчки, видите ль, на меня таки надувает!

— Не тронь, – говорит, – его! Сама, – кажет, – разберусь или братья в том помогут! Разве мало ль всех нас преследуют блудные мысли!

Нежели, защищая одноклассницу, я не свернул тому типу скулу с шеей в другом случае, то значит, где-то в Надыме, без видимых на то причин, медведь бы сдох. Но раз Катюшка меня просила, то значица… либо моя подруженька, действительно, так возлюбила оного альфонса, либо, зная мой крутой нрав заводного вьюноши, не хотела меня под статью УК РФ подставлять.

— С места… и буквально — в карьер! Отчаянный! Какая милота! Было такое ощущение, что тот изнасиловал моей подруге мозг, а тело побаивался трогать. И это было так неприятно, потому что и в полицейский околоток то на самца не заявишь, поскольку там и оснований не будут искать для возбуждения а отношении него уголовного дела.

-— Испробовав, – молвлю я, – сексуальное наслаждение раз, ты уже, дурёха, на том не остановишься, бросившись во все тяжкие. А потому и советую тебе, заводная ты наша школьница-кокетка, обратиться к трудам святителя Иоанна Златоуста, преподобных Дорофея Газского и Иоанна Лествичника. Уж эти то христианские деятели, описывающие правила аскетической жизни, точно научат тебя уму-разуму. Мы же беспокоимся о твоём девчачьем счастье! Ну, оно и понятно, так как не чужая ты нам! Да у тебя же жизнь, полная приключений, впереди!

— Так ничего, – говорит, – между нами с ним и не было! Так, флирт… да любовные шашни!

Высказав всё Катерине, идём, значит, с ней под ручку, таки все буквально мужики головы посворачивали в нашу сторону, застыв на своих местах, будто памятники. Сатана то всегда рядом, да и Лукавый поблизости с нами. Благо, что один из парней, окрещённый в своё время нами Боцманом, решился подойти и нашептать на ухо, что, дескать, праздничная одежда моей подружки вся в сенной трухе. Верно… и я за свадебным столом к горлышку крепкой приложился, коль сам не обратил внимания на такое безобразие в мохеровой кофточке и шерстяной юбке своей одноклассницы, что вобрали в себя весь засушенный полевой гербарий, которые мы с час со с другом выбирали и вычёсывали с красавишны-девицы, опережая друг друга: непременно очистить кофту в районе её бюста и такой манящей всех вьюношей дородной витрины, одна грудь которой смогла бы накормить детский сад с начальной средней школой и ещё несколько городских яслей.

Мы и далее продолжали оное полезное для гарной дивчины занятие, так откуда ни возьмись, пришаркали старушки-богомолки, присевшие на завалинке, всё осеняя крестным знамением свои хилые остова-агрегаты и груди… минус десятого, поди, размера, да бормоча что-то худое в наш адрес… под нос то. В то же самое время доставали платочки с какой-то смесью и нюхали… нюхали табачок, а потом громко чихали… чихали, обрызгивая слюной друг друга.

— Нормальное, – рассусоливаю сам с собой, – кино! Вот нынче бы этот нюхательный табак был полезной и благотворной средой для эпидемии и нагрянувшим волной на мир коронавирус. Но насели бабули на нас с красой Катюшкой, аки французы на Шевардинский редут, что щёки наши красной краскою зардели.

— Мать-перемать! Да, черти бы вас, – сказываю, – старушки, побрали! Ну-ка… подняли свои сухонькие ручонки те из вас, кто хушь раз в свои молодые лета смог отказать в интиме любому комсомольцу-нищеброду? Вот то-то и оно! Знаем мы историю партии, когда в целях пролетарской целесообразности, вы задирали юбки перед каждым маслопупом, а здесь, видите ль, какая-никакая, а любовь, от самого слова которого вас даже корёжить тотчас, гляжу-ка… начинает, ибо не понять вам оного. Не понять! Так что продолжайте и далее нюхать и чихать, нюхать и чихать, но только, ради Христа, не в нашу с Екатериной сторону. Я с вами, почтенные дамы, в бирюльки играть не собираюсь. А то вот зажгу за столом брачующихся голубей нутро горькой и крепкой, да возьмусь бомбить, к чёртовой матери, вашу завалинку, где вы ныне гнездитесь. И негде вам будет и пристроить свои седалища, а не токмо в нашу сторону чихать. Я пожилых почитаю, так хоть вы не будьте жертвами на моём пути, ибо мне фиолетово, где вам сидеть. Я итак на всех ноне зол, а вы рук не подняли!

Эта песня, вообще-то, не про меня. А ведь многие, если не все, поняли лишь одно, что это именно я в том сеннике занимался блудом и распутством с Катюшкой. Нет-нет и ещё раз вам, товарищи, нет, так как не в моём она была вкусе. Ну не люблю, знаете ль, я с молодости полных и мягкотелых девиц и, даже с их красивой снаружи карточкой. Всё мне, почему-то, кажется, что потеют они телесами и лицом очень. В отношениях и взаимной между нами любви-с…
Да к чему, впоследствии, мне нужно было бить виновника того «торжества». И начались ритуальные пьяные танцы и напоследок я решил чеку из гранаты вытащить. Да-да… я держал своё слово перед Катюшкой, но когда услышал из уст оного агнца, что он, дескать, на свежем сеновале нынче обрюхатил очередную девчушку, то не стерпел его очередного хамства с явной ложью и со всей комсомольской решимостью нанёс апперкот, после которого он даже из своих сандалий выпрыгнул, оторвавши кожаные подошвы от матушки-земли.
Видевший тот коронный удар снизу в челюсть, земляк по фамилии Кусаев подумал, что прыщ отдал Богу душу, окстив меня там же «Мощным»… с прозвищем которого мне так и предстояло ещё жить до самого ухода на флотскую службу. А это вам, поди, не слона в Африке босыми ногами обнимать… обжимать.

— Какой, – кричит Кусаев, – классический удар! Каково, – говорит, – пред тобою коленопреклонение сего залётного хлопчика!?

Не знаю, что увидел земляк Кусаев, оконфузивший меня перед нетрезвой свадебной компанией, но в моих глазах, пардон, так и застыла на земле мумия пришлого жиголо… с идиотской ухмылкой. И побитая мною фигура жлоба побрела со свадьбы «с отвисшей до неправильно завязанной пуповины челюстью». Как мне позже рассказали, что будто коршуном завис я над тем «чайником»… без царя в голове, аки над кучевым облаком и готов был отправить того бабника к праотцам. Подобное же и со мной могло случиться, бо мы тогда с детских лет прекрасно усвоили, что добро всегда должно быть с кулаками. Ведь и комар, угодивший в паутину, может бесноваться там лишь до тех пор, пока не надоест пауку, который его тогда просто-напросто уничтожит. И нет, Катерина не была обижена мужчинкой. Но каким бы плохим день ни был, так и тот всегда закачивается.
А вот следующим утром… этакая, право, пришла ко мне неприятность, когда какой-то лужёной глоткой чопорных гостей, потенциальной моей невесте первой очереди и её маменьке, а моей будущей тёщеньки, уже было доложено о, якобы, моей ночёвки с одноклассницей Екатериной в чужом сеннике жениха! Вот же ж… скажи, слухи, так слухи, а беззубые старухи, как пел В. Высоцкий, их разносят по углам, чем только разогрет был наш интерес!
А свадьба прошла на славу. Казалось бы, любовь — это одно, а приключения на стороне — совсем другое, но ведь с Катериной не произошло ни одного… ни другого.
Божественное видение до того меня посетило, что ввиду врождённой своей толстокожести и уличной воспитанности, я был не тем, кто Катерине нужен. Бывает в нашей жизни такое, когда девица ищет… ищет себе порядочного супруга, а Господь ей, видите ль, посылает умственно ограниченного, какого-нибудь квакающего полудурка. Бойтесь же, дамочки, исполнения своих желаний! Знайте, что преследовать вас может и редкая сволочь — из пятой, к примеру, колонны!

Тем же временем… оставив бабушек и разных идиотов, мы уселись вновь с Катериной за свадебный стол и опосля пыльного сарая с сеном, принялись дезинфицировать свою утробу, дабы не подхватить, скажем, какой коровий лишай, либо псориаз! Всяко, знаете ль, в крестьянской жизни разных хворей бывает. Ага… Только и успевай уворачиваться и уклоняться от них, всё богаче и обильнее дезинфицировать своё нутро народными и, естественно, крепкими напитками! А влюбляться и любить надо.
А если мы, как говорится, теряем способность влюбляться, то мы теряем и способность по-настоящему открывать наши сердца Богу. Нежность и изящность — это погружение в океан чувств. А любая девчоночка, даря своё тепло, творит со своим любимым вьюношей чудеса.
Вся жизнь состоит из запретных удовольствий и у каждого, видите ль, бывает всегда своё удовольствие.
Категория: "Метла" | Просмотров: 348 | Добавил: Levichev | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]