Главная » 2021 » Март » 16 » А завтра была любовь
21:20
А завтра была любовь
«Да разве любовь имеет что-либо общее с умом!»… (Гёте)

Учуяв поутру запах нафталина и увидев в окно кухни у своего подъезда ряженых старух в постпраздничный день самого солнечного, самого светлого, самого яркого и радостного Междунароного женского Дня 8 Марта, я прислушался к их разговору. А зря. Так мне стало грустно и печально за незамужницу, которая, видимо, возвращалась из гостей домой. И стали «Божьи одуванчики» ту даму поносить, костить и обижать так, будто она кому-то из них трижды ногу переехала на машинке, либо вообще, дурёха, сменила женский пол — на мужской.
Ну зачем надо было так драматизировать ситуацию, коль они даже не знали: откуда она вообще возвращается. Мало ли кто из наших женщин в обществе Капитала подрабатывает ночами в пекарнях, ночных клубах, а кто-то и подъезды намывает, чтоб накормить своих деток или просто пополнить дома холодильник. И так мне стало жаль всех молодиц на свете, бо с малых лет я знал, что на уме у этих старух — облыжное обвинение, которое только и услышишь от них, да и то в адрес своих же землячек, кто краше и намного моложе их, возрастом то.

В основе же всего это вероятно были — врождённая человеческая зависть и патологическая женская ревность!

Когда небо было синее, а с него свисали кучерявые облака, я срывался с маменькиного поводка и летел на всех парах к лавке во дворе, где воины-победители в Великой Отечественной войне, полностью загруженные вино-водочной продукцией, резались в карты, навешивая «погоны» друг другу. А поражало тогда меня, вьюношу, то, что те мало говорили о войне и своём героизме, а больше о том, что творили… вытворяли они с теми фашистами, которые боялись на чужбине шелеста травы и шума воды. Зато с младых ногтей мы могли целомудренных и девственных пав отличить от девиц по вызову и «ночных бабочек»… что было довольно просто. А различались они, как отличалось любое древо друг от друга — по годовым и родовым кольцам. Путём «подбрасывания дровишек в топку каждой из них»… в период сексуальных утех и определялся не только возраст, внутренняя красота, но и ожидаемая от каждой из них харизма.

А ветераны, болтая и проявляя прыть, изощрённо отжигали, как молодые, что мы за животы хватались от смеха. Так и сиживали мы с фронтовиками до третьего кукареканья пробудившихся поутру петухов. Вот тогда-то я от них и почувствовал мощь русского мата, когда совершенно необязательно было использовать и какое-либо боевое оружие. Иногда кого-то из «Павликов Морозовых»… доложивших своим бабкам о том, кто и как из их суженых «накидался»… деды пинали друг друга под радостное улюлюканье иных воинов, как знаменитые пианисты давали пенделя сандалией расстроенному роялю. А потом старики долго нас и на пушечный выстрел к себе не допускали.
Ха… я уже вижу злобные комментарии, а потому растекаться мыслью по бумаге особенно не буду и скажу, что приходилось околачиваться и подле бабок на завалинках, которые несли всякую чертовщину и иные небылицы, сдобренные сладостью, что было стыдно за бывших выпускниц церковно-приходских школ и училищ. Так и сидел я подле них, будто скучал, ишь, на паперти у храма… в роли попрошайки с картузом в руке для сбора дани от проходивших мимо меня благодетелей.

А как-то, при мне, из-за угла и выворачивает молодая привлекательная, эффектная и спортивная девичья куколка в маечке… с открытым пупом и короткой теннисной юбчонке, из-под которой просто горели белоснежные кружевные трусики. А дивчина с радостью, нарисованной на милом личике солнечными бликами, то порхала мимо нас… стрекозой, будто пробиралась меж каплями дождя, то плыла лебёдушкой, виляя гибким точёным Мастером станом, напевая чудную дворовую песенку: «Я не такая — я уже бегу с трамвая!»… Она умело-таки балансировала между флиртом и нашей дружбой, не навязываясь. Просто моя подружка, просто хорошие отношения.

— Вот она — молодёжь, – произносит одна бабка-бомбардировщица, – на ночь не укладёшь, а утром не поднимешь! И как, скажи, её родители из дома на Свет то Божий в таком виде выпускают! И как на такой срам учителя в школах то смотрят!? В таком исподнем ко сну, поди, отходят, а не по улицам на глазах молодых парней шастают!? Она же, видимо, специально провоцирует ребятишек на совершение преступлений эротического характера! Ведь хушь плачь ты… не плачь, не ноне, таки завтра снасильничают и пойдёт вся её жизнь под откос! Ох, горе родителям! Упаси её мать, Святая Богородица!

— Да, – вторит ей другая, – эти демонические молодые женщины с фигурами Афродит, которые никогда, верно, не берут умного в голову, а тяжёлого в руки, всё потешаются над нами! Нет бы опосля и задними дворами, да потемну домой, а эта молоденькая девица ещё драконит нас с вами, уважаемые мои бабочки! А в ночь, гляди-ка, с торца заднего двора и ходок на машинке к ней подкатит. Высечь бы её где-нибудь на конюшне розгами в присутствии родителей, педагогов и учеников старших классов, чтоб другим то девчонкам неповадно было!

— Тю! Гляди-ка, – вступается за мамзель третья старушонка… по фамилии Нехай, – разошлись! Да что же это вы такое несёте! Видимо «пeреклинило» вас от пустой напыщенности и мнимой значимости в истории Расеи-матушки. Вспомнили бабки, как сами девками были! Ведь, поди, за платок на плечах, конфискованный у наших подруг из семей «кулаков»… всеми тёмными ночами блукали по сеновалам с люмпен-пролетариями. У нас ли праздности было меньше, чем нынче у них, когда голоштанная комса нас ещё до замужества таки лишала невинности, а потом сами же считали нас пропащими. А на наши семьи ложились пятна позора. А как откажешь голодранцу, коль это была политика Партии и ты не должна была противиться ухарю… ради какой-то их классовой революционной целесообразности.

— Наслушались о себе сплетен, что, поди, сами расстроились то! Скажите, что жаба вас съедает от зависти к сей молодости! Кто, как не мы с вами познали комсомольскую «свободную любовь», наплевав на запрет родителей, осуждения земляков и даже религию. Так что были у нас от бабников и платки с отрезами, а теперь вот в моде теннисные юбки, что приятно на этакую молодицу и посмотреть. Пусть модница гуляет! Не нашего ума это дело. Ведь ваше слово — это пуля, да только результат, аки атомная бомба. Вас уже, видно, и Кентавр то перестал интересовать, что сразу подавай Кинг-Конга. Пресытились девоньки. А эту модель только бы на подиум красоты, гляди-ка… какая хищница. А если подумать, то чему тут удивляться, коль красива стерва! Кстати, она по-моему и замужем давно. Но природа хранит её! <...>

И так мне стало больно и обидно за незаслуженную клевету девчушки, что я был вынужден встать в позу тигра, показав свои резцы с клыками. Не приведи Господи — оказаться кому-то из нашей братии в заботливом и тёплом коконе бабушек-старушек, который и живого то человека делает неуязвимым. Где-то я уже слышал, коль вам нечего скрывать от мужа или супруги, то вы зря прожили и жизнь.

К сожалению: «Увы!» и «Ах!»…

— Благодарю вас, - сказываю, - госпожа Нехай, за защиту чести и достоинства моей знакомой! Вот же ж… бисовы души! Мы же с вами живые люди, а не роботы и святые мумии. Странные вы какие-то… всё на своей старческой волне! Стоит вас послушать, так мне сразу представляется Музей мадам Тюссо с вашими восковыми скелетами на виду! Возвращения, – заявляю я, – к вашему древнему поколению пращуров больше не будет. Закон диалектики в действии. Ах, вы не изучали его … Ну да ладно. События в нашей жизни меняются, видите ль, с калейдоскопической скоростью. Что было, то было. Матриархальны, вижу, мэм, вы уже стали! Что вы можете знать о Надюше, семье, работе и крестьянском хозяйстве, которое находится на её хрупких плечах. Что вы знаете о девах, осуждая их, не видя бревна в своём глазу. Да, девушка не обделена вниманием ваших внуков, а потому может растопить любое мужское сердце. Каким же это затуманенным и зашоренным глазом в пылу эмоций можно такое, вообще, наблюдать, если этой очаровательной красотой только любоваться и восхищаться надобно, а она своего супруга по полгода не видит. Только в нашей стране, чтобы прокормить семью, её нужно не видеть месяцами.

— Чу! Чу! Минуточку, – говорю, срываясь на фальцет, – минуточку! Что вы имели ввиду, рассуждая о её измене мужу!? Та прости Господи, прародительницы вы наши! Ведь не нагишом же она пред вами плывёт, а полностью, как и полагается любой гарной дивчине, упакована, что и чужой мужской глаз радует и, своего суженого, да и меня приводит в неописуемый трепет, восторг и изумление! Вы не назовёте мне более порядочной и любящей молодой в вашем поселении семьи, чем эта. Ваши мужья, отработав трудодень, летели, поди, домой с поля от сохи — отужинать похлёбки на крапиве, а нынче, знаете ль, иные времена, когда за Кремлёвской стеной кучка глупцов и остолопов не может масштабно мыслить — о грандиозных стройках, как, к примеру: БАМ, целина или вырубка виноградников, когда, практически, вся молодёжь страны Советов работала на патриотизме и любви к своему Отечеству — СССР. А теперь её супруг около двадцати лет мыкается по всея нашей стране в поисках заработка, дабы обеспечить свою семью, да жить получше бездельников, которые только и шастают сворой по вашим хатам в поисках самогона! А вы и рады, что на этих трутнях наживаетесь, выгоняя отраву в молочных флягах! И не стыдно вам, что обрекаете молодые семьи с малолетними детьми, не имеющих вообще дохода, на полную нищету?

Женщинам никогда не хватает любимого мужчины, который всегда должен быть с ней рядом. Одиночество — самое тяжёлое испытание для современной женщины. Оно, по отношению к ним, очень коварно и довольно жестоко. Кому везёт больше, кому меньше, но все они конечно страдают, засыпая с котами и куклами, но никак не на волосатой мужской груди или мускулистом его плече. А коль супруга нет дома, то почему бы, скажем, любострастной молодке не поискать счастья в чужом гнезде. И дамы начинают искать тех, с кем не так скучно. <…>

— Вот как, скажите, молодой женщине, не видевшей в своей жизни ничего путного, окромя работы и забот по хозяйству, проживать одной без любви и мужской ласки, коль она всё одна и одна, а вокруг столько и своих парней, и залётных альфонсов! Как тут устоять ей от соблазна и блуда, если и не вдова она, и не разведёнка, а её домогаются комплекты: с высшим образованием, высоким доходом и искромётным, поди, чувством юмора. Вы сами говорите, что Партия одобряла ваш блуд… путём вынесения Указов и Решений, так почто же вы этой жёнке установили запрет на любовь!? Кто вы такие, чтобы лезть в чужую, её личную жизнь. Да хоть бы с кем-то она и любилась, но является ли изменой её желание, похоть и страсть, коль сами врачи советуют любиться, как можно чаще, иначе женщине можно нажить тысячу болячек.

— Вижу, что не до людей вам, гражданочки… не до Бога! А я вот смотрю на неё и меня просто трясёт от желания. Как можно не завидовать молодости, если играющие обнажённые её ягодицы будоражат моё и друзей воображение, что, того и гляди, падучая, к едрене фене, накроет. Да и какая в наше время с её стороны может быть измена — это ей, как терпкого крымского винца с желанным красавцем откушать!

— Нашли, вишь ли, измену! А коль супруги надоедают друг другу и уходят в былое: и желание, и страсть, и романтика с любовью.

— Вот же ж… таки скотиняка! Гляди-кось, выискался защитничек полуголой певуньи! Да гоните же вы, – молвила бабка Орька, – этого охальника, пока я его по шее своей тростью сама не отходила, переломав, к чёртовой матери, его корпус вдоль и поперёк! Доколе он будет рядом с нами вертеться, как удавка на наших надушенных шеях? Ведь он здесь всё вынюхивает и передаёт заядлым картёжникам все наши разговоры, а те и горазды позубоскалить дома «на закуску».

— А кому, – говорю, – из вас не хотелось чувствовать себя всегда принцессой, которую добиваются вновь и вновь. Не бросать же свой короткий женский век под ноги проходимцам, кои только и рады нашими Божественными Созданиями попользоваться. Я тут дамы намедни прочёл, что и целоваться с оными шалуньями — не только приятно, но и полезно, ибо даже горячие поцелуи необходимы для здоровья, как и другой интим в различных его проявлениях. Ведь у мужчин, как и у женщин во время поцелуя снижается уровень кортизола, который называют «гормоном стресса». А это вам не кот начихал, а пресса пишет! Ладно, – промолвил я, – оставайтесь, а я пойду к Надюше, да расспрошу, когда супруг её прибывает, а то и пива мне не с кем попить. А может и в помощи по хозяйству нуждается девчонка? Адью-с…

А с её супругом мы всегда собачимся — почему тот развёл хозяйство, начиная от домашней птицы и заканчивая КРС… во главе с быком-производителем по кличке Хирон, повесив всё это на плечи супружницы. Это либо его непомерная хохлацкая жадность, либо нелюбовь к молодайке, хотя последняя и заявляет, что это её личная инициатива. «Я, – говорит, – ради сексуальности мужа, заставляю его кружку молока на ночь выпивать!»… Но зачем, спрашивается, ради кружки молока содержать чёртову дюжину коров! Вот, скажи, натура какая ненасытная! Вот душа её какая алчная! Хлопотунья… на все руки. Ведь не посидит без дела! Хоть раз бы взял, да проводил её на море… со мной. <...>

Слинял я. И пошёл шустро от пещерных пронафталиненных старух, а за мной падали ноты и такая любовная мелодия лилась по всея улице и в моей душе. <…> Старики — это усталые дети. Да, годы берут своё, конечно, — и запал не тот, и силы, и огонька в глазах их уж нет, и прыти той, что была когда-то, да и, чего уж греха таить, амбиции поутихли. Всё меняется. Но что заставляет их постоянно сплетничать, зачем им кого-то оскорблять? Вещи, знаете ль, очевидные… а ведь придут домой и давай перед детьми инсульты с инфарктами имитировать. Хулиганки.
— Дай Бог вам, – молвлю, – прародительницы, здоровья и благополучия! Виноват — вспылил! Или залюблю, – сам думаю, – эту цацу в ложе или хотя бы осетрины с хреном из её рук откушаю-с… И это, знаете ль, всё не для красного словца. <…>
Ведь у меня тонкая и ранимая душа, а потому и бежал я от старческого сурового быта, а удаляясь, прикрикнул, что б не поминали они меня лихом. Манеры и этикет отошли на второй план. А исполнив реверанс и кусочек фуэте старушкам, я бросился догонять мужнюю жену. Я патологически ревновал Надежду, вспоминая рассказы родителей, что эту девчонку я перед службой развлекал, строя, якобы, с ней песочные замки, а ещё и нянчил, раскатывая в коляске и поднимая гусиные стада — лайнерами в атмосферу! Под облака то. <…>

Увы! Уже будучи вьюношей, не сумел я в том малом зёрнышке рассмотреть зарождавшееся зерно солнечной, красивой и нежной павы. И какой бы любая из мэм изначально преданной и надёжной ни была, ей всегда хочется купаться в крепких мужских объятиях. Пока же я обогащался знаниями юриспруденции, Надежда вышла замуж, а я с её пути был сметён ветром перемен, который уже заменяли милые мне, любвеобильные институтки, а потому перестав болеть мозгом от обиды, так и дистанцировался от неё — нежной и милой очаровашки.

Если нет повода для того, чтобы нагрянуть в гости, таки… проявляя прыть, его нужно придумать. Ну мы то не лаптем щи хлебали и совсем не с нулевым мышлением, дабы не найти вескую причину, либо какое иное для встречи обстоятельство. И я, прикупив в лавке торт к чаю, на который меня когда-то приглашали, направился к Надежде, чтобы с ней откушать торт, под названием — «Два яйца и три банана!»… Возможно, был и другой, но память становится, как у кота Барсика.

Хотя… Если вы услышите такое от мужа, полюбовника, супруги, либо приятельницы, что у него (неё) есмь друг, то не верьте. Врут. Не могут быть мужчина с женщиной друзьями. И какой бы любая дева преданной ни была, их обязательно свяжут и сексуальные чувства — к гадалке не ходи! Долго, вишь ли, живём — знаем! Стоит задуматься об отношениях, а не изобретать велосипед с квадратными на нём колёсами.

Догоняя Надежду, я вспоминал, как отслужив и, узнав о том, что она вышла замуж, я всё старался найти ей замену и погасить свою влюблённость, но у меня как-то вяло с этим получалось, да и определённые надежды вьюношу питали. Ведь мы же, в конце концов, раньше женились не на прописках, деньгах и богатой родословной, а лишь по любви-с… Брак мы раньше рассматривали, как краткосрочное явление, ибо проходила любовь и белые голуби улетали! А добиться внимания и расположения молодицы — что золото из облака добывать. Так и маневрировал я по жизни, аки некое разнузданное животное, которое представляло собой жалкое и убогое зрелище.

Иногда я впадал в глубокую оторопь и негодовал, а выхлоп то всё одно — нуль! И только тогда я стал понимать, что мало в жизни от нас зависит, ибо нами играют Небеса и только Всевышним решаются судьбы, но никак, видите ль, не нами с вами!

В жизни бывает и такое, что хорошего вроде как… и не ожидаешь, а оно берёт, вдруг, и случается, да такое, когда ты совсем и не готов безумствовать. Да и ничего не происходит просто так, а всему бывает объяснение. Жизнь же порой вносит свои коррективы, и при встрече с Надеждой, произошло чудо, когда та за какую-то любезность, пригласила меня в свои хоромы. И понял я одно, что грех был уже рядом… не у порога, а у их брачного ложа. Когда же повысился градус в крови, а в глазах загорелся призывный зелёный свет, я уже расположился в ложе… в весьма фривольной позе.
Я верил, что нравился молодке, и она на всё для меня готова, ибо была та совсем обычной девчонкой, но зато какой настоящей. Тогда-то и чмокнула Надя в щёчку, а затем и поцеловала меня в губы, что и сама опешила. Это было так рефлекторно, но, верно, женская природа взяла-таки… своё. Короче и не придумать, но оное безумство оказалось уже в её горнице, и я сам не понял, как быстро очутился в брачном, но совершенно чужом для меня ложе… уже нагишом. Сбросив с себя простыню, я позвал её к себе и она, как зачарованная, согласилась стать половинкой единого целого, покорив меня природной своей простотой и искренностью. Да, это страсть, но никак не ошибка! Нет, уважаемые гражданочки, природу-мать нам никогда не переплюнуть! Никогда! Я вообще не ожидал такого женского счастья, которое обрушилось на меня тем днём на голову. Как же было прекрасно находиться на одной волне с возлюбленной и ощущать с ней единение во всём. А не в этом ли кроется основной секрет наших счастливых мгновений в жизни. <...>

Надо и вам, девчонки, задуматься, что годы летят. Надо жить, радоваться и любить страстно всей своей безграничной душой, всем сердцем, всем своим естеством… и в удовольствие! И не упадут Небеса на землю! А наша ночь, как никогда, была сказочной и волшебной. И мне до сих пор невдомёк, как же я смог растопить лёд в душе и сердце Надюшки. Жаль, что я не смог первым снять пенку из сих отношений с нею. Опоздал-таки… Ну да, сколько можно олухам Царя Небесного повторять: «Кто первым встал — того и тапки!»…

Я же старался молчать и наслаждался, опасаясь испортить, как очарование момента, так и совсем уж... радужные перспективы чувственных, плотских утех. Видимо со мной была просто храбрая женщина с формами, вписывающимся в общепринятые стандарты редкой красоты ухоженных русских дев. Надежда хоть и замужем, то это не значит, что ей больше не хочется радости, чувств и влюбленности. Может и порядочен её супруг и за спиной грехов то всего — на сценарий односерийного порнофильма, но пора же было взрослому индивиду в конце концов понять, что не может супруга прозябать без мужчины одна… вечно то. Мне её даже жалко. Ведь потом нам всем будет уже всё равно! Нет, мне не смешно, но что же я не спросил подружку: «Может они объявили бой рутине, а в их интимных отношениях не глубина взаимной чувственности друг к другу, а просто свободная любовь?»…

А между нами сразу проскочила искра, или, как говорится, возникла химия. «Запретный плод» — как и некое авантюрное, рискованное приключение меж нами, известно сладок. Да вам ли дамы объяснять, что какая бы ни была любовь между супругами, всё одно она перерастает в привычку, когда накапливаются стрессовые факторы с постоянными перепадами настроения. Любая женщина в душе маленькая принцесса и какой бы она ни была, ей всё равно хочется положиться на того, кто бы её пожалел, приласкал, а потом и залюбил. И не лгите вы, мэм, ради Христа, хушь сами себе. Я же повторяю, что долго живём, а значит и всё, практически, знаем.
Потому и выходит, что живём мы рядом лишь ради самоуважения и уважения, ибо надоедаем друг другу, что желаем новизны в отношениях с иными красивыми и порядочными лицами. И не обманывайте себя — сердцу не прикажешь!

Но каким же я властным взором смотрел на ту красотку, улавливая восхищённые её взгляды, будто она обязана была делать для меня нечто дерзкое-предерзкое, что мне, баловню, тотчас заблагорассудится. Желанная, жизнерадостная, милая пава умела красиво делать мне любовь, подпитывая своё чрево моей ценной продуктивной жидкостью. И она делала, а Темнейший всё толкал… подталкивал нас на распутство и любодеяние, что внизу живота разгоралось жаркое и мучительное пламя. Как тут не испытать дикую животную пещерную страсть, вкУпе с нежностью недоцелованной, недоласканной и недолюбленной молодайки, что бабочки у обоих порхали внутри истощённого любовными игрищами ненасытного организма. И понял я, что больше не могу жить без Надежды, как жил прежде. Это факт, а не пустой вам звук!

Как можно забыть твёрдые её соски на налитых грудях, которые я безостановочно целовал, прикусывая их зубами. И она вся дрожала, благодаря в ответ, прогнувшись на мне молодым своим роскошным станом дикой львицы. Направив смачные губки в сладостный путь всё ниже и ниже, эта шалунья и баловница продолжала меня дразнить и драконить, возбуждая всё сильнее и сильнее, пока я не проникал в лоно нежности и материнства, сбивая своё сердцебиение и ощущя в своём нежном теле остроту и боль дамского маникюра и педикюра.

Потусовался или доигрался в её доме сладострастия, что называется, хрен на скрипке, так как при встрече нынче с её супругом, свои бесстыжие зелёные очи прячу в чёрных носках своих модных сандалий! Я понял, что мы с Наденькой — однолюбы. Уж… если мы с нею познакомились, то близкие отношения будут длиться годами, а самое главное, о них из сторонних лиц никто не узнает. А почему, скажите, дева, находясь рядом с возлюбленным, не может испытывать эмоций, которых она лишена в связи с отъездом супруга чёрт-те… куда на заработки. Ведь каждая из них, молодых женщин, живёт чувствами азарта и пыла, накала страстей и прилива нежности, которых они незаконно и незаслуженно лишены самим государством.

Теперь же… наличие характера лишь укрепляет к молодухе ещё больший интерес. А какую прихоть, причуды и фантазии вместе с горячими и соблазнительными поцелуями доставляют эти блуждающие по всему телу её шаловливые холёные и умильные ручонки… ночью то! Ох, это рукоблудие! Господи, продли же наши с нею отношения, которыми мы дышим полной грудью, подпитываемся, любим и, вестимо, живём! Нам ли петь унылую песнь Лены Ваенги, если говорят, что одна лишь ласточка может принести весну! Потому и стараюсь я ноне быть идеалом для своей Надюшки Красавишны!

А дева всё делала для меня, убегая от одиночества, но чувствовалось, что постоянно думала о своём супруге, нежели обо мне, а потому тёмными длинными и памятными ночами никогда не расцветала предо мной так, как, к примеру, раскрываются, набухающие на деревах по весне почки. А я всё ждал, когда же мужняя моя подруга полностью раскрылится, аки лебёдушка по весне перед своим другом-лебедем. А я так надеялся. <...> Да что надеялся — я был уверен в её дерзновенных и беззастенчивых со мной поступках на мягких пуховых перинах, где я старался довести её до экстаза, дабы та хотя бы на время забыла о супруге, а посвятила время мне и, только мне. Но всё же наша ночная жизнь вовсю фонтанировала влюблённостью! Потому-то, индекс моего счастья всё одно стал просто зашкаливать. <...>

— Что же, – молвит Наденька с весёлой иронией, хитро улыбаясь, – ныне зацелую я тебя вусмерть, а следующий раз что мы с тобой будем делать!? Где-то я уже это слышал и только удивлялся, что очаровательная и премилая девочка то ещё и с чувством юмора, который мне пришёлся по нраву.
«Но довольствуясь малым — приобретёшь много!» – гласит чья-то мудрость. Теперь я понимаю, что несмотря ни на что, жизнь нужно любить во всех её проявлениях. Вам, к примеру, нравится, что творится на Земле? Мне нет! Пришлась вам, например, девчушка по нраву, так вы на всех парах к ней, дабы начать конфетно-букетный период, а она замужем или, скажем, вы не в её вкусе или парня надёжного имеет. И куда, спросите, уходит время? В седину. В бороду. В залысины. И страдают здесь, на Земле, мужичины, так ужель в Аду ещё хуже? Хотя… весь мир у человека в кармане и, только он вправе, с помощью Господа Бога, им распорядиться по своему усмотрению!

Но утро ей было к лицу. А эти её красивые очи… с прищуром, в которых мечтает утонуть каждый любвеобильный мужчина, когда та так призывно на меня смотрела. Как бы то ни было, но мне казалось, что дева, не привыкшая ещё к чуждой для неё обстановке в незнакомом ей городке, стеснялась, а потому исполняла в отношении меня, баловня, недозволительно мало страстных действий сексуального характера, как одаривает она, наверное, любимого своего супружника. Но на то он и супруг, чтобы его жена баловала, замаливая верно, тем самым, и свои грехи. Что только не подумаешь… опосля то. Ага… головой.

— О! Девоматерь! Что хороша, то хороша зазнобушка — захочешь стереть её из своей памяти, а, пожалуй, и не сможешь, так как она незаметно и легко ночью: то млела, то расходилась, то растворялась во мне и таяла, таяла… Снегурочкой то. Кто, как не эта девонька вдохнула в меня весеннюю свежесть, нежность и молодость. Я удивлялся тому, насколько мы открыты и близки друг другу… но нет. «Перейти Рубикон»… я не мог. Ночная фантазия… и я смиренно ожидал! Вот мы встречаемся глаза в глаза. Это не женщина, а Божий дар, ниспосланный мне Свыше. Звёзды посылали мне в окно своё сияние и свечение, сдобренными взаимными чувственными излияниями в ложе. Волшебство… не иначе, и небо казалось мне покрыто алмазами и сокровищами. Я чувствовал, что Надюшка заснула одной, а проснулась со мной уже совершенно другой — настоящей Женщиной.

— А какова Надюша, – думаю, – искусница.... А какова Надюшка, – думаю, – умелица! А какова Наденька, – думаю, – достойница! А какова хлопотунья!

А изгибы и великолепная округлость бёдер и точёные ноги, которые я не мог не гладить, не ласкать… не целовать, только возбуждали, да и сама она вся была создана для любви. А ведь мы повстречались с обнажённой той нежностью и аппетитными формами молодайки не на курорте, не на море и не в закордонном где-то санатории, а в обычной гостинице среднего класса и были едины во Вселенной. Вот мне и не даёт покоя глупая мысль.

— Разве для нашего брата главное — где отдыхалось!? Окружил я Надежду своими ласками и завлёк в паутину любви своими сказками. Основное для меня — с кем и как мы провели свободное ото всех хлопот и забот время, дабы жизнь не останавливалась от скуки, депрессии, уныния и разочарования. Заканчивая своё эссе, мне всё кажется, что и не со мной всё это происходило, да и описанная в нём барышня — это некий собирательный образ героини будущей пьесы, которую мне заказали в покровском альманахе «Другой берег!»…
А дальше… дальше. Судьбу не изменишь. А экспресс несётся, не сбавляя хода! Жизнь моя снова заиграла оченно яркими красками и я живу тем, что сутками вспоминаю наши романтические встречи с Надеждой. А дальше я жду новых встреч и, обещанных молодой красавицей, ярких ночных впечатлений, которые я, якобы, вовек не забуду! Да и хорошо, что мы заранее с нею не нацеловались, а то уже и не ожидал бы от неё новых, ослепительных впечатлений. Я скажу банальность, но любовь действительно слепа.
Что же, спросите вы, хотел отразить в данном эссе автор. А автор показывает, то надо знать психологию женщин, любить и быть ими любимым.
Засим откланиваюсь.
Занавес!
Категория: "Метла" | Просмотров: 275 | Добавил: Levichev | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 2
2 Levichev   (20-Марта-2021 00:46) [Материал]
Facebook Оксана Кожемяко

Ох, наворотил-то, Серж! Натянул на обостренное и набухшее плотную ткань эмоций! Сразу видно, разомлел!)))))

1 Levichev   (20-Марта-2021 00:46) [Материал]
Facebook Ирина Уральская

Старушки отпетые...смеюсь...как ты сюжеты заворачиваешь!

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]